ГОРИЗОНТАЛЬНАЯ ТАБЛИЦА

Tab 1


This is the content of Tab1.

Tab 2


This is the content of Tab2

Tab 3


This is the content of Tab3

ВЕРТИКАЛЬНАЯ ТАБЛИЦА


Tab 1


This is the content of Tab1.

Tab 2


This is the content of Tab2

Tab 3


This is the content of Tab3

ВЕРТИКАЛЬНАЯ ТАБЛИЦА


Writing


Contents of the writing tab

Quotes


Contents of the Quotes tab

Tables


Contents of the Tables tab

Align


Contents of the Align tab

СПОЙЛЕР

Show Content /вместо названия/ (предпросмотр с переходом на другую страницу)

Show Content

ИСТОРИЯ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

ИСТОРИЯ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

«Любовь была дана во испытание…»

*****************************************

1976 год, май, Тирасполь. Мне исполнилось 15. Отец, военный офицер не в первом поколении, зам. по тех. полка, уезжает в Москву – он что-то придумал, предложил. О нем написал журнал «Коммунист» и вот теперь маршал Баграмян приглашает его в Москву для беседы. Отец уверен, что едет за новым назначением в Киев или в Ленинград. Через несколько дней получаем телеграмму «Еду Ленинград». Семья военного… Майкоп и Анапа, Забайкалье и Германия, Москва, Украина, Молдавия… но Ленинград это особый город. Только теперь до меня начинает доходить, что скоро я смогу увидеть этот город, пройти по его улицам и… остаться в нем. И практически сразу откуда-то явилась другая мысль – там я встречу свою Любовь.

… И Любовь случилась сразу. Я уже знал, что она здесь – 1 сентября я сразу увидел Ее. Это событие было уже предопределено. Я выбирал школу, чтобы закончить последние два класса десятилетки, по справочнику микрорайона и вдруг увидел знак. Начинал я учиться первые два класса в Серебряном Бору в Москве в школе № 593. Здесь же в Сосновой поляне оказалась школа № 395. Между этими двумя школами, первой и последней, были и несколько других, но это был знак - круг замкнулся. Это была не самая близкая школа, но выбор был сделан.

Я не знаю, как должна рождаться Любовь, как развиваться, чем становиться. В моем случае она родилась в одно мгновение с первого взгляда. Это было узнавание. Я сразу узнал Ее. У Нее было имя Наташа. Отныне и навсегда все мое представление о Любви будет связано только с этим именем. Но что было делать дальше? Это стало началом безумия и трехлетней муки. День за днем с этого момента я мог лишь издали влюблено наблюдать еще девочку, но в которую я был влюблен до безумия. Я не мог с ней заговорить. О чем? Слова были банальны. Что я мог предложить? Что-то очень банальное, чем могло обернуться ухаживание, разговоры. И цель – жениться мне просто не могла прийти в голову, потому что у меня не было слов и представлений, чтобы как-то объяснить свое состояние. Это невозможно было выразить в словах. Слова банальны и истерты, а слова любви уже давно ничего не отражают.

Так прошли два года. Влюбленность превратилась в ежеминутное и каждодневное страдание, но и счастье в то же время. Каждый день я видел в своем классе человека, ближе и роднее которого у меня не было никого. Она видела мои переживания, но для нее, видимо, все было не так. В конце концов, школа заканчивалась, и замаячило спасение – больше не видеть и не бредить. Так должно было случиться. Но не случилось. Я уже ходил каждый день не в школу, а в Военмех. Жизнь совершенно изменилась. Учеба и познание жизни, всевозможные начинания и увлечения не-девушками… но за всем этим маниакальное желание постоянно думать о ней. Так прошел еще один год.

Наконец мной овладело отчаяние и я сказал себе, или еще кому-то, кто все время был рядом, и даже не ему, а кому-то, кто в курсе всего и даже вроде он распоряжается всем… и я сказал в сердцах: и что - это Любовь? Если эта Любовь мне не дает никакого выхода, но лишь страдания, так забери эту Любовь! И все… Все кончилось… - началась обычная интересная нормальная жизнь.

* * *

1993 год. Я пишу вторую книжку стихов. Предполагая издавать эту книжку, я захотел получить некий параллельный визуальный ряд. Не иллюстрации к стихам и не красивые картинки, а то, как увидит художник мои стихи. Дело оказалось непростым найти такого художника. Я даже подходил к ребятам на Невском. Но они мне сразу сказали: «… здесь лучше не ищи, мы не художники, а ремесленники. Мы уже забыли, что такое художественное творчество». Однажды, как всегда случайно, знакомая девушка из руководства газеты «Невское время» порекомендовала мне свою подругу. Семенова Ольга Иннокентьевна. Я пришел к ней в мастерскую на Достоевской стороне и понял, что больше ничего и никого искать не надо. Мы договорились быстро. Я сделал заказ на пять картин за весьма существенные для меня, но очень небольшие деньги, с точки зрения художественной ценности таких работ. Пришло время, когда Ольга позвонила, что работа готова. Я пришел, и Ольга выложила передо мной пять графических черно-белых работ, выполненных каждая в виде вертикально расположенного овала. Лейтмотив всех пяти работ был мрачный Петербург. Я был не в шоке, но в состоянии близком к тому. Я вообще не знал, как реагировать. Во-первых, потому что никогда не считал себя знатоком живописи. Нет, я конечно что-то видел и даже прочитал несколько книг о художниках, включая их переписку и прочее. Субъективно я не мог не реагировать на то, что увидел. Но я попытался внутренне собраться, чтобы увидеть объективно суть происходящего. И я только спросил: «Неужели у меня такие плохие стихи?». «Да нет, почему, - ответила Ольга – просто в них нет Любви…». «Какая Любовь, - вслух я просто попытался отреагировать на эту необычную сентенцию, - я уже восемь лет женат. Ребенку год. Счастливая семейная жизнь?» «Не знаю… это твой вопрос, - я просто сказала то, что увидела» - уже в свою очередь как-то смутилась Ольга.

Работы были не совсем готовы, и мы договорились, что я заберу их позже. Если бы я знал, что я их больше никогда не увижу, наверное, я бы забрал их сразу. Впрочем, я находился в очень озадаченном состоянии. Нет, первоначальное состояние какой-то безадресной обиды прошло. Обида была на то, что я себя видел «розовым и пушистым» оптимистом, а со стороны оказалась какая-то «чернуха». Так ли иначе, вопрос остался. Я не был уверен в своей правоте, но и в неправоте не хотелось утвердиться. Но как понять в чем дело? И тогда я вспомнил снова про стихи. Через стихи я всегда могу задать вопрос и получить ответ. И я начал просто с каким-то несвойственным мне прагматизмом писать абсолютно не художественное произведение: Понять всю правду о Любви Мой Бог меня благослови!.. http://lyrik.rc-mir.com/gedicht109975.html Я продолжил чего-то писать, пытаясь подобраться к сути. Однако кроме общих слов ничего не приходило. Завершилось стихотворение многообещающе, как будто я знаю о чем говорю:

О! Человек, твои года - Богатство и предмет стыда. И год за годом вновь и вновь Тебя к стыду влечет Любовь. Пусть так, но не окончен век И жив, пока что, Человек. А значит, что он будет вновь Молиться на свою любовь.

Хотя, по сути, это было справедливо, потому что с этого все и началось. Это стихотворение оказалось своего рода молитвой. Я не ожидал, что события, которые последуют, будут не просто иметь некий мистический смысл, но и полностью изменят мою жизнь, семью и проч.

Все начало меняться сразу. Еще писались какие-то стихи на эту же тему, но процесс уже начал ускоряться. Мы с женой и ребенком собирались ехать в Кишинев, чтобы они остались там на лето, а я должен был отвезти их, заехать в Киев к партнеру, чтобы потом вернуться в Ленинград, навести порядок в делах и хорошо поработать.

В Кишиневе мы успеваем справить мое 33-летие. Дата мистическая, но я только потом понял, что наши празднования всегда опаздывают – мы празднуем не начало, а завершение. Нет, я уже к тому моменту знал, например, что такое «юбилей» - /«трубный звук, возвещающий, что человеку наступило семь седьмых годов», а это 49, но не 50./ Значит и то, чем должно быть ознаменовано 33-летие, уже произошло… Тем не менее, уже через несколько дней там же в Кишиневе пишутся строки… Но зачем слепая сила бьет меня об стену лбом?! И мотает и корежит в направлении любом?! Для того ли, чтоб оставил я уже теперь свой дом, Не откладывая даже то, что будет, на потом?

Не понял… Жизнь как-будто не одна, а сразу две. В одной жизни я строю какие-то планы, встречи, бизнес и прочее. Другая связана со стихами. Я и не собираюсь оставлять дом. Зачем? У меня все хорошо. Что за странное состояние? И тогда, чтобы разобраться в своем состоянии, я решил взвесить на виртуальных весах «мою жизнь, мои достижения», как Высоцкий говорил, что если на одну чашу весов положить работу в кино, театре и проч., а на другую только стихи, то стихи перевесят. Только я положил на одну чашу весов всю свою жизнь, бизнес, политику, семью, а на другую … собственную смерть. Весы качнулись и чаши, поколебавшись, замерли на одном уровне: вся эта моя жизнь равносильна смерти…

6 июня 1994 года я уезжал из Кишинева. На перроне осталась жена. Эта картинка лучше фотографии отпечаталась в памяти. Потом я понял, что это был день, когда исполнилось ровно 12 лет с момента знакомства. Больше мы уже никогда не были мужем и женой и сколь-нибудь близкими людьми. Эта жизнь станет прошлой жизнью, какой-то нереальной, как-будто из предыдущего воплощения. Но тогда я этого еще не знал. Я просто ехал по делам в Киев.

Утром на следующий день поезд прибыл в Киев и я сразу явился к своему партнеру в офис. Заглянул в его кабинет. Мельком только заметил у окна какую-то девушку и пошел привести себя немного в порядок с дороги. Когда вернулся, Володя был в кабинете уже один. Через несколько часов мы поехали к нему домой, поскольку мне нужно было задержаться в городе на несколько дней и Володя пригласил пожить у него. Неожиданно он говорит: «Ты знаешь, Наталья нас пригласила вечером к себе. Видел, когда ты только приехал, она была в моем кабинете? Это дочь нашего босса». «Ну хорошо, ты иди, а я останусь дома, что-нибудь почитаю». «Нет, Наталья просила, чтобы ты обязательно был». Это было совершенно не логично, потому что она меня наверняка не заметила также, как и я ее. Но, тем не менее, каких бы то ни было причин возражать у меня тоже не было и мы поехали. Странности начались перед дверью квартиры этой Натальи. Меня почему-то начало трясти и колотить. Да так, что я не мог даже управлять своим голосом. У меня такого наверное никогда не было. Единственное, что я смог, это постараться скрыть мое состояние. Однако оно не проходило. Я как-то отшутился, сославшись то ли на нездоровье, то ли на украинскую таможню. Вечер так и прошел в состоянии непонятного мандража. Наталье я подарил свою первую книжку стихов и, наконец, мы вернулись домой. Однако это состояние возбуждения или беспокойства не проходило. Непонятно вообще что это и с чего оно случилось. Мне это было непонятно – я всегда контролирую свои состояния и могу их объяснить. Всю ночь, тем не менее, я не мог уснуть. А утром оно так и продолжилось. Мы приехали в офис и выяснилось, что мой заказ еще не готов, а потому Володя мне предложил идти погулять по городу. Я пошел бродить по улицам и улочкам Киева и тут я вспомнил, что эту энергию возбуждения, которая меня уже просто выматывала, я могу сбросить в стихотворение. Заодно, может быть пойму что это было. Я достал блокнот. Было понятно, что каким-то образом причиной этого состояния была Наталья, пригласившая нас вчера в свой дом. Я настроился на нее и записал: * * * к Н...

В Тебя, как в облако влюбленности, Вхожу я с чувством окрыленности И нахожу в туманном облаке Себя, лишенным напрочь облика. Я растворился весь в Твоей туманности. Осталась только взвесь моей жеманности. Осталась видимость, под знаком Действия - Она и без меня неплохо действует. Я не стесню Тебя своим присутствием, Ведь я в Тебе ВСЕГДА итак присутствовал. Ты лишь прости, что я, Тебя в отчаяньи Своим присутствием задел нечаянно...

08.06.94г. Киев

Я не могу судить о качестве стихотворения, но мне понравился эффект – у меня произошло такое освобождение, что я готов был просто прыгать, радоваться прохожим. Судя по лицу проходившей мимо женщины, я понял, что она приняла меня за олигофрена.

Однако радость была недолгой. Прежнее состояние вернулось минуты через две, а может и меньше. И я понял, что нужно писать снова. Теперь я уже даже не представлял что и о чем я буду писать, но строки пришли сами без единой правки… * * * к Н...

Любовь была дана во испытание. А я не выдержал - поднял восстание. И я убил Любовь и сжег ее в огне. С тех пор ее тепла уж больше нет во мне. Теперь я сам как предостережение, Как грех свой во плоти, как поражение. И я зову назад теперь свою Любовь, Но то что Ты убил не возвратится вновь. И сколько впереди Бессмертия души... И сколько позади путей, где я грешил... Но ни один из них не возвратится вновь, А возвратится то, что я убил Любовь.

Мне годы и века теперь за ней идти. Раскаянье, как крест, в себе самом нести. Бить в сердце, как в набат, страдая вновь и вновь, Всем сердцем призывать - НЕ УБИВАТЬ ЛЮБОВЬ...

08.06.94г. Киев

Я вспомнил все. Я понял … и смирился. Теперь мне стало понятно, что в этой жизни мне больше нечего ловить. И в следующей… И потом… Бог есть Любовь. Отречение от Любви есть отречение от Бога. За это нет прощения. Было бы глупо и не солидно просить прощения, зная, что это твое деяние. Нужно быть готовым искупить свою вину. Покаяние – это не детское «простите, я больше так не буду». Покаяние – это осознание собственной вины, признание последствий собственных деяний и своего бездействия, которое также является деянием, когда мы не делаем того, что должны делать. Покаяние – это принятие ответственности, а не попытка смягчить наказание или избежать его…

Это стихотворение стало катарсисом. Состояние возбуждения прошло. Но и эйфории больше не было. Наступил покой приятия. Я не знал что будет со мной дальше и что я буду делать. Я понял только одно: теперь мой удел – служение!!!

* * *

С этого момента события просто перестали поддаваться логическому объяснению. Началась самая настоящая мистика. Мы все хотим явления чуда, но не в фантастических книгах или в кино, а чтобы мы смогли с этим столкнуться лично, поверить в Бога, в загробную жизнь и прочее. До этого момента я многое допускал, что это возможно, но все-таки оставался материалистом и прагматиком, выпускником Военмеха. То, что стало происходить уже в следующие минуты, часы и месяцы позволило мне, оставаясь материалистом и прагматиком, начать воспринимать мистику, как реальность, и в конечном итоге соединить два мира – мир материи и мир Духа в один единый мир, в котором все возможно…

Но это уже совсем другая история, хотя она, разумеется имеет непосредственное отношение к этому стихотворению…

среда, 24 мая 2006 г. А. Александров

© Copyright: Александр Александров, 2006 Свидетельство о публикации №1612041091

Read More...

******************************************

вступление с полным названием и переходом на другую страницу (открыть)

ИСТОРИЯ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

«Любовь была дана во испытание…»

*****************************************

1976 год, май, Тирасполь. Мне исполнилось 15. Отец, военный офицер не в первом поколении, зам. по тех. полка, уезжает в Москву – он что-то придумал, предложил. О нем написал журнал «Коммунист» и вот теперь маршал Баграмян приглашает его в Москву для беседы. Отец уверен, что едет за новым назначением в Киев или в Ленинград.

Read More...

******************************************

Полное название на кнопке и полностью открывается статья

ИСТОРИЯ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

«Любовь была дана во испытание…»

*****************************************

1976 год, май, Тирасполь. Мне исполнилось 15. Отец, военный офицер не в первом поколении, зам. по тех. полка, уезжает в Москву – он что-то придумал, предложил. О нем написал журнал «Коммунист» и вот теперь маршал Баграмян приглашает его в Москву для беседы. Отец уверен, что едет за новым назначением в Киев или в Ленинград.

Read More...


******************************************************

АККОРДЕОН

три кнопки: первая открывается автоматически пустой контент с указанием на кнопке открыть статью

вторая кнопка открывает статью, третья кнопка закрывает статью и открывает пустую страницу (ими "продолжение следует")

открыть Историю...


ИСТОРИЯ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

ИСТОРИЯ ОДНОГО СТИХОТВОРЕНИЯ

«Любовь была дана во испытание…»

*****************************************

1976 год, май, Тирасполь. Мне исполнилось 15. Отец, военный офицер не в первом поколении, зам. по тех. полка, уезжает в Москву – он что-то придумал, предложил. О нем написал журнал «Коммунист» и вот теперь маршал Баграмян приглашает его в Москву для беседы. Отец уверен, что едет за новым назначением в Киев или в Ленинград. Через несколько дней получаем телеграмму «Еду Ленинград». Семья военного… Майкоп и Анапа, Забайкалье и Германия, Москва, Украина, Молдавия… но Ленинград это особый город. Только теперь до меня начинает доходить, что скоро я смогу увидеть этот город, пройти по его улицам и… остаться в нем. И практически сразу откуда-то явилась другая мысль – там я встречу свою Любовь.

… И Любовь случилась сразу. Я уже знал, что она здесь – 1 сентября я сразу увидел Ее. Это событие было уже предопределено. Я выбирал школу, чтобы закончить последние два класса десятилетки, по справочнику микрорайона и вдруг увидел знак. Начинал я учиться первые два класса в Серебряном Бору в Москве в школе № 593. Здесь же в Сосновой поляне оказалась школа № 395. Между этими двумя школами, первой и последней, были и несколько других, но это был знак - круг замкнулся. Это была не самая близкая школа, но выбор был сделан.

Я не знаю, как должна рождаться Любовь, как развиваться, чем становиться. В моем случае она родилась в одно мгновение с первого взгляда. Это было узнавание. Я сразу узнал Ее. У Нее было имя Наташа. Отныне и навсегда все мое представление о Любви будет связано только с этим именем. Но что было делать дальше? Это стало началом безумия и трехлетней муки. День за днем с этого момента я мог лишь издали влюблено наблюдать еще девочку, но в которую я был влюблен до безумия. Я не мог с ней заговорить. О чем? Слова были банальны. Что я мог предложить? Что-то очень банальное, чем могло обернуться ухаживание, разговоры. И цель – жениться мне просто не могла прийти в голову, потому что у меня не было слов и представлений, чтобы как-то объяснить свое состояние. Это невозможно было выразить в словах. Слова банальны и истерты, а слова любви уже давно ничего не отражают.

Так прошли два года. Влюбленность превратилась в ежеминутное и каждодневное страдание, но и счастье в то же время. Каждый день я видел в своем классе человека, ближе и роднее которого у меня не было никого. Она видела мои переживания, но для нее, видимо, все было не так. В конце концов, школа заканчивалась, и замаячило спасение – больше не видеть и не бредить. Так должно было случиться. Но не случилось. Я уже ходил каждый день не в школу, а в Военмех. Жизнь совершенно изменилась. Учеба и познание жизни, всевозможные начинания и увлечения не-девушками… но за всем этим маниакальное желание постоянно думать о ней. Так прошел еще один год.

Наконец мной овладело отчаяние и я сказал себе, или еще кому-то, кто все время был рядом, и даже не ему, а кому-то, кто в курсе всего и даже вроде он распоряжается всем… и я сказал в сердцах: и что - это Любовь? Если эта Любовь мне не дает никакого выхода, но лишь страдания, так забери эту Любовь! И все… Все кончилось… - началась обычная интересная нормальная жизнь.

* * *

1993 год. Я пишу вторую книжку стихов. Предполагая издавать эту книжку, я захотел получить некий параллельный визуальный ряд. Не иллюстрации к стихам и не красивые картинки, а то, как увидит художник мои стихи. Дело оказалось непростым найти такого художника. Я даже подходил к ребятам на Невском. Но они мне сразу сказали: «… здесь лучше не ищи, мы не художники, а ремесленники. Мы уже забыли, что такое художественное творчество». Однажды, как всегда случайно, знакомая девушка из руководства газеты «Невское время» порекомендовала мне свою подругу. Семенова Ольга Иннокентьевна. Я пришел к ней в мастерскую на Достоевской стороне и понял, что больше ничего и никого искать не надо. Мы договорились быстро. Я сделал заказ на пять картин за весьма существенные для меня, но очень небольшие деньги, с точки зрения художественной ценности таких работ. Пришло время, когда Ольга позвонила, что работа готова. Я пришел, и Ольга выложила передо мной пять графических черно-белых работ, выполненных каждая в виде вертикально расположенного овала. Лейтмотив всех пяти работ был мрачный Петербург. Я был не в шоке, но в состоянии близком к тому. Я вообще не знал, как реагировать. Во-первых, потому что никогда не считал себя знатоком живописи. Нет, я конечно что-то видел и даже прочитал несколько книг о художниках, включая их переписку и прочее. Субъективно я не мог не реагировать на то, что увидел. Но я попытался внутренне собраться, чтобы увидеть объективно суть происходящего. И я только спросил: «Неужели у меня такие плохие стихи?». «Да нет, почему, - ответила Ольга – просто в них нет Любви…». «Какая Любовь, - вслух я просто попытался отреагировать на эту необычную сентенцию, - я уже восемь лет женат. Ребенку год. Счастливая семейная жизнь?» «Не знаю… это твой вопрос, - я просто сказала то, что увидела» - уже в свою очередь как-то смутилась Ольга.

Работы были не совсем готовы, и мы договорились, что я заберу их позже. Если бы я знал, что я их больше никогда не увижу, наверное, я бы забрал их сразу. Впрочем, я находился в очень озадаченном состоянии. Нет, первоначальное состояние какой-то безадресной обиды прошло. Обида была на то, что я себя видел «розовым и пушистым» оптимистом, а со стороны оказалась какая-то «чернуха». Так ли иначе, вопрос остался. Я не был уверен в своей правоте, но и в неправоте не хотелось утвердиться. Но как понять в чем дело? И тогда я вспомнил снова про стихи. Через стихи я всегда могу задать вопрос и получить ответ. И я начал просто с каким-то несвойственным мне прагматизмом писать абсолютно не художественное произведение: Понять всю правду о Любви Мой Бог меня благослови!.. http://lyrik.rc-mir.com/gedicht109975.html Я продолжил чего-то писать, пытаясь подобраться к сути. Однако кроме общих слов ничего не приходило. Завершилось стихотворение многообещающе, как будто я знаю о чем говорю:

О! Человек, твои года - Богатство и предмет стыда. И год за годом вновь и вновь Тебя к стыду влечет Любовь. Пусть так, но не окончен век И жив, пока что, Человек. А значит, что он будет вновь Молиться на свою любовь.

Хотя, по сути, это было справедливо, потому что с этого все и началось. Это стихотворение оказалось своего рода молитвой. Я не ожидал, что события, которые последуют, будут не просто иметь некий мистический смысл, но и полностью изменят мою жизнь, семью и проч.

Все начало меняться сразу. Еще писались какие-то стихи на эту же тему, но процесс уже начал ускоряться. Мы с женой и ребенком собирались ехать в Кишинев, чтобы они остались там на лето, а я должен был отвезти их, заехать в Киев к партнеру, чтобы потом вернуться в Ленинград, навести порядок в делах и хорошо поработать.

В Кишиневе мы успеваем справить мое 33-летие. Дата мистическая, но я только потом понял, что наши празднования всегда опаздывают – мы празднуем не начало, а завершение. Нет, я уже к тому моменту знал, например, что такое «юбилей» - /«трубный звук, возвещающий, что человеку наступило семь седьмых годов», а это 49, но не 50./ Значит и то, чем должно быть ознаменовано 33-летие, уже произошло… Тем не менее, уже через несколько дней там же в Кишиневе пишутся строки… Но зачем слепая сила бьет меня об стену лбом?! И мотает и корежит в направлении любом?! Для того ли, чтоб оставил я уже теперь свой дом, Не откладывая даже то, что будет, на потом?

Не понял… Жизнь как-будто не одна, а сразу две. В одной жизни я строю какие-то планы, встречи, бизнес и прочее. Другая связана со стихами. Я и не собираюсь оставлять дом. Зачем? У меня все хорошо. Что за странное состояние? И тогда, чтобы разобраться в своем состоянии, я решил взвесить на виртуальных весах «мою жизнь, мои достижения», как Высоцкий говорил, что если на одну чашу весов положить работу в кино, театре и проч., а на другую только стихи, то стихи перевесят. Только я положил на одну чашу весов всю свою жизнь, бизнес, политику, семью, а на другую … собственную смерть. Весы качнулись и чаши, поколебавшись, замерли на одном уровне: вся эта моя жизнь равносильна смерти…

6 июня 1994 года я уезжал из Кишинева. На перроне осталась жена. Эта картинка лучше фотографии отпечаталась в памяти. Потом я понял, что это был день, когда исполнилось ровно 12 лет с момента знакомства. Больше мы уже никогда не были мужем и женой и сколь-нибудь близкими людьми. Эта жизнь станет прошлой жизнью, какой-то нереальной, как-будто из предыдущего воплощения. Но тогда я этого еще не знал. Я просто ехал по делам в Киев.

Утром на следующий день поезд прибыл в Киев и я сразу явился к своему партнеру в офис. Заглянул в его кабинет. Мельком только заметил у окна какую-то девушку и пошел привести себя немного в порядок с дороги. Когда вернулся, Володя был в кабинете уже один. Через несколько часов мы поехали к нему домой, поскольку мне нужно было задержаться в городе на несколько дней и Володя пригласил пожить у него. Неожиданно он говорит: «Ты знаешь, Наталья нас пригласила вечером к себе. Видел, когда ты только приехал, она была в моем кабинете? Это дочь нашего босса». «Ну хорошо, ты иди, а я останусь дома, что-нибудь почитаю». «Нет, Наталья просила, чтобы ты обязательно был». Это было совершенно не логично, потому что она меня наверняка не заметила также, как и я ее. Но, тем не менее, каких бы то ни было причин возражать у меня тоже не было и мы поехали. Странности начались перед дверью квартиры этой Натальи. Меня почему-то начало трясти и колотить. Да так, что я не мог даже управлять своим голосом. У меня такого наверное никогда не было. Единственное, что я смог, это постараться скрыть мое состояние. Однако оно не проходило. Я как-то отшутился, сославшись то ли на нездоровье, то ли на украинскую таможню. Вечер так и прошел в состоянии непонятного мандража. Наталье я подарил свою первую книжку стихов и, наконец, мы вернулись домой. Однако это состояние возбуждения или беспокойства не проходило. Непонятно вообще что это и с чего оно случилось. Мне это было непонятно – я всегда контролирую свои состояния и могу их объяснить. Всю ночь, тем не менее, я не мог уснуть. А утром оно так и продолжилось. Мы приехали в офис и выяснилось, что мой заказ еще не готов, а потому Володя мне предложил идти погулять по городу. Я пошел бродить по улицам и улочкам Киева и тут я вспомнил, что эту энергию возбуждения, которая меня уже просто выматывала, я могу сбросить в стихотворение. Заодно, может быть пойму что это было. Я достал блокнот. Было понятно, что каким-то образом причиной этого состояния была Наталья, пригласившая нас вчера в свой дом. Я настроился на нее и записал: * * * к Н...

В Тебя, как в облако влюбленности, Вхожу я с чувством окрыленности И нахожу в туманном облаке Себя, лишенным напрочь облика. Я растворился весь в Твоей туманности. Осталась только взвесь моей жеманности. Осталась видимость, под знаком Действия - Она и без меня неплохо действует. Я не стесню Тебя своим присутствием, Ведь я в Тебе ВСЕГДА итак присутствовал. Ты лишь прости, что я, Тебя в отчаяньи Своим присутствием задел нечаянно...

08.06.94г. Киев

Я не могу судить о качестве стихотворения, но мне понравился эффект – у меня произошло такое освобождение, что я готов был просто прыгать, радоваться прохожим. Судя по лицу проходившей мимо женщины, я понял, что она приняла меня за олигофрена.

Однако радость была недолгой. Прежнее состояние вернулось минуты через две, а может и меньше. И я понял, что нужно писать снова. Теперь я уже даже не представлял что и о чем я буду писать, но строки пришли сами без единой правки… * * * к Н...

Любовь была дана во испытание. А я не выдержал - поднял восстание. И я убил Любовь и сжег ее в огне. С тех пор ее тепла уж больше нет во мне. Теперь я сам как предостережение, Как грех свой во плоти, как поражение. И я зову назад теперь свою Любовь, Но то что Ты убил не возвратится вновь. И сколько впереди Бессмертия души... И сколько позади путей, где я грешил... Но ни один из них не возвратится вновь, А возвратится то, что я убил Любовь.

Мне годы и века теперь за ней идти. Раскаянье, как крест, в себе самом нести. Бить в сердце, как в набат, страдая вновь и вновь, Всем сердцем призывать - НЕ УБИВАТЬ ЛЮБОВЬ...

08.06.94г. Киев

Я вспомнил все. Я понял … и смирился. Теперь мне стало понятно, что в этой жизни мне больше нечего ловить. И в следующей… И потом… Бог есть Любовь. Отречение от Любви есть отречение от Бога. За это нет прощения. Было бы глупо и не солидно просить прощения, зная, что это твое деяние. Нужно быть готовым искупить свою вину. Покаяние – это не детское «простите, я больше так не буду». Покаяние – это осознание собственной вины, признание последствий собственных деяний и своего бездействия, которое также является деянием, когда мы не делаем того, что должны делать. Покаяние – это принятие ответственности, а не попытка смягчить наказание или избежать его…

Это стихотворение стало катарсисом. Состояние возбуждения прошло. Но и эйфории больше не было. Наступил покой приятия. Я не знал что будет со мной дальше и что я буду делать. Я понял только одно: теперь мой удел – служение!!!

* * *

С этого момента события просто перестали поддаваться логическому объяснению. Началась самая настоящая мистика. Мы все хотим явления чуда, но не в фантастических книгах или в кино, а чтобы мы смогли с этим столкнуться лично, поверить в Бога, в загробную жизнь и прочее. До этого момента я многое допускал, что это возможно, но все-таки оставался материалистом и прагматиком, выпускником Военмеха. То, что стало происходить уже в следующие минуты, часы и месяцы позволило мне, оставаясь материалистом и прагматиком, начать воспринимать мистику, как реальность, и в конечном итоге соединить два мира – мир материи и мир Духа в один единый мир, в котором все возможно…

Но это уже совсем другая история, хотя она, разумеется имеет непосредственное отношение к этому стихотворению…

среда, 24 мая 2006 г. А. Александров

© Copyright: Александр Александров, 2006 Свидетельство о публикации №1612041091

Read More...


.........................


продолжение следует...

VIDEO В  ВЕРТИКАЛЬНОЙ ТАБЛИЦЕ

Нравится